Pages

Monday, August 26, 2013

Бронзовое чудо Лансере: "Он знал лошадь как никто... Знал самую душу лошади"

Скачки. 1882 г. Бронза, литье
Произведения Лансере выставлялись на всемирных выставках в Париже, Лондоне, Филадельфии, Москве, его известность приобрела мировые масштабы. Он создал около 400 скульптур, которые хранятся в Русском музее, Третьяковской галерее, Национальном Фонде Святого Трифона. К лошадям скульптор испытывал особую страсть, чем объясняется постоянное возвращение в работах Лансере к конским сюжетам.

«…Когда я вызываю в памяти образ Жени Лансере, то я неизменно вижу его в зале дома в Нескучном, сидящим в глубоком кресле у самого окна и занятого отделкой очередной статуэтки, которую он ворочает в своей руке, то и дело протягивая к горящей маленькой стеклянной спиртовке металлический шпатель с кусочками воска на нем. У него, еще совсем молодого человека, на носу очки, да и весь он, исхудалый и согбенный, с совершенно прозрачными пальцами, казался глубоким стариком. Работал он часами без перерыва, не выпуская из рук очередной фигурки лошади или человека. Изредка его кашель приобретал раздирающий характер, и тогда Женя прерывал работу и прогуливался несколько минут по комнате, борясь изо всех сил с новыми приступами. И не странно ли, что тот же человек даже в этом своем последнем году жизни чувствовал себя днями настолько хорошо, что ходил купаться в студеной речке, протекавшей неподалеку от их имения, и мог совершать далекие объезды верхом своих поместий. Приказав подвести к крыльцу свою любимую кобылу Кабарду, он по-прежнему ловко вскакивал на нее и выезжал за ворота с видом лихого черкеса. На черкеса он вообще походил потому, что неизменно и дома и в гостях носил полувосточный костюм, род застегивавшейся на боку поддевки серого цвета, бархатные шаровары и татарские сапоги.



Отъезжающая тройка. 1873 г. Бронза, литье
Наездником Е.А. Лансере был изумительным. Он буквально срастался с лошадью, и от этого соединения человека с лошадью получалось впечатление кентавра... Он и знал лошадь так, как никто. В малейших подробностях он знал как тело ее, ее костяк и ее мускулатуру, так и все ее повадки, самую душу лошади. Зато и лошадь в его присутствии становилась точно более осмысленной и какой-то наэлектризованной. Страстью к лошади объясняется и постоянное возвращение Лансере к конским сюжетам. Он превосходно знал и человеческую фигуру и без особенного труда, как бы на лету примечал всякую характерную особенность других животных: верблюдов, овец, коз, но “вполне по себе” чувствовал он себя, когда изображал лошадь, то одинокую, то в групповом соединении... Его большие группы, вроде араба, гонящего табун, или казаков у водопоя, быть может, сейчас не встретили бы прежнего восторга; ведь обязательным для скульптора считается теперь статичная ясность и простота очертаний. Однако если когда-либо эти требования будут, как все в области человеческих вкусов, изжиты, то я убежден, что именно эти группы Лансере будут почитаться своего рода художественными чудесами. Тогда будет понята та труднейшая задача, которую ставил себе художник, и восторг будет вызывать то, с какой легкостью, с каким знанием и вкусом эта задача бывала им решена. Лансере-отец еще ждет своей настоящей оценки».

Такие слова посвятил Евгению Александровичу Лансере в своих воспоминаниях Александр Николаевич Бенуа, выдающийся русский художник, художественный критик, основатель и идеолог «Мира искусства». Оба они принадлежали к прославленной своими художественными способностями династии Лансере-Бенуа-Серебряковых. Дети Е.А. Лансере и его супруги Екатерины, урожденной Бенуа, стали также деятелями искусства – и незаурядными. Дочь, Зинаида Евгеньевна, в замужестве Серебрякова, прославилась многими работами, некоторые из которых сейчас хранятся в Третьяковской галерее. Старший сын – Евгений Евгеньевич, – также избравший стезю художественную, стал одним из основателей небольшого, но яркого явления русской культуры – «Старинного театра», а после революции занимался оформлением театральных постановок и росписью монументальных зданий. Вместе они работали по приглашению своего дяди А.Н. Бенуа над росписью Казанского вокзала в Москве – одного из шедевров мировой архитектуры. Кроме того, Е.Е. Лансере сотрудничал с фабрикой Фаберже – создавал для нее эскизы. Благодаря привлечению видных художников, таких как Лансере, изделия фабрики Фаберже приобретают все большую ценность. Младший сын Евгения Александровича, Николай, выбрал профессию архитектора. Его авторству принадлежат: памятник Петру I на Малом Сампсониевском проспекте в Петербурге (по проекту М.М. Антокольского), надгробный памятник С.С. Боткину, несколько зданий в центре столицы Российской империи. Но первым, кто прославил фамилию Лансере, был Евгений Александрович, проживший жизнь короткую, но яркую и наполненную вдохновением.

Родился Евгений Александрович Лансере 12 (по григорианскому календарю – 24) августа 1848 года в городке Моршанске Тамбовской губернии в семье инженера путей сообщения. Фамилию будущий скульптор унаследовал от деда, офицера «великой армии» Наполеона, раненного во время похода в Россию, попавшего в плен и оставшегося здесь. Еще в детстве мальчик выказывал незаурядные способности к рисованию и особенно лепке. Причем в его художественном вкусе уже тогда отражалась любовь ребенка к лошадям – статным, сильным и умным животным, всегдашним помощникам человека. Лепил маленький Лансере своих лошадок из воска и уже в 11 лет создал свою первую серьезную работу – «Тройку», которая была подарена наследнику престола, будущему императору Александру III.

Через два года, в 1861 году, вместе с отцом начинающий скульптор приезжает в Санкт-Петербург. Здесь они нанесли визиты двум великим деятелям искусства – Ивану Константиновичу Айвазовскому и Петру Карловичу Клодту. Оба мастера сразу признали в Лансере-младшем незаурядный талант и прочили ему большое будущее. И оба не ошиблись. Однако они отсоветовали давать мальчику специальное художественное образование, посчитав талант Лансере не нуждающимся в дополнительной огранке. И действительно, в скульптурах Е.А. Лансере мы видим живость, естественность и подвижность форм, не ограниченную академическими канонами. Важно и то, что большую часть своих работ скульптор посвятил своему увлечению, большой любви всей своей жизни – и эта привязанность к лошадям передается и зрителю, наблюдающему плоды творчества Евгения Александровича.

Лансере остался в Петербурге, где поступил во вторую классическую гимназию, успешно окончил ее и поступил на юридический факультет Петербургского университета. Обучение в гимназии нисколько не мешает упражнениям Лансере в лепке, а времена студенчества и вовсе открывают для него новые возможности в мире искусства. В это время он часто бывает в мастерских скульптора-анималиста Либериха, многое черпает в общении с ним и наблюдениях за его работой. Именно Либериха впоследствии и будет считать своим учителем Лансере, выражая тем самым признательность за этот бесценный опыт. Хотя мы с расстояния в полторы сотни лет можем сказать иное: главными учителями великого скульптора были его природные дарования, наблюдательность и любознательность в сочетании с удивительным трудолюбием.

Е.А. Лансере участвует в ежегодных выставках Академии художеств и именно там получает первое общественное признание его таланта – звание классного художника II степени. Случилось это в 1866 году, а в 1869-м (?), в год окончания университета, Лансере присуждают звание классного художника уже I степени. Следующая награда от Академии художеств следует в 1876 году: Лансере получает звание почетного вольного общника, которое присуждалось за выдающиеся заслуги в различных областях искусства. До Лансере это звание получали такие великие люди, как Б. Растрелли, К. Росси, К. Брюллов…

Вдохновение для своих работ скульптор черпает в поездках. Две поездки в Париж, путешествия в Алжир, на Кавказ, в Центральную Азию, на Ближний Восток – все это дает Лансере новые образы. Превосходно получаются у него колоритные персонажи – степняки, казаки, арабы… и, конечно же, их лошади. Будучи не просто любителем, но и знатоком лошадей, Лансере в точности передает характерные черты различных пород лошадей. Пожалуй, именно это «бытовое» направление в скульптуре и стало «визитной карточкой» великого скульптора. Сколь захватывает дух изображаемая им скачка, сколь колоритны его герои, сколь живо воспринимаются бронзовые фигуры, будто замершие на мгновение живые существа! Взглянем на эти фигуры: спокоен и уверен в себе казак-охотник, держащий свору борзых, сосредоточен и целеустремлен беркутин на невысокой, но выносливой алтайской лошади. Не менее ярок образ турка-воина – во всей фигуре его вызов, готовность к бою.

Ряд своих работ Лансере посвящает Русско-турецкой войне 1877–1878 гг., представляя русских солдат как регулярной армии, так и казачьих частей. Обращается скульптор и к исторической тематике – создает скульптурные образы как отдельных значимых личностей, так и характерных персонажей разных веков. Тут и киевский князь Святослав, и Иван Грозный, и царский сокольничий XVII века…

Первым, кто прославил фамилию Лансере, был Евгений Александрович, проживший жизнь короткую, но яркую и наполненную вдохновением.

Увлечение с детства лошадьми выразилось не только в конных скульптурах различных персонажей. Лошади сами по себе становятся темой его скульптур, таких как «Кабардинский табун» и «Кони из морской пены». Сам скульптор любуется статью и красотой лошадей различных пород, приглашая зрителя разделить с ним это эстетическое наслаждение.

Лансере работает по частным заказам, его скульптуры уникальны. Но с известностью и признанием растет, говоря современным языком, и спрос на его произведения. Теперь уже многие фабрики заинтересованы в покупке мастер-моделей скульптора для массового производства. Лансере сотрудничает с такими фабрикантами, как Сазиков, Грачев, Шопен, многие его скульптуры отливаются на Каслинском заводе. Благодаря этому в наши дни скульптурами его авторства могут похвастать многие музеи и частные коллекционеры.

Скульптуры Лансере выставляются на всемирных выставках в Париже, Лондоне, Филадельфии, Москве, его известность приобретает мировые масштабы. Многие состоятельные люди желают видеть в своих комнатах и кабинетах украшения в виде той или иной скульптуры русского мастера. А он работает не только в жанре «кабинетной» пластики – например, две его большие скульптуры и поныне украшают площадь французского города Ментона. Эти скульптуры были подарены во Францию императором Александром III.

Лансере дважды бывал на родине своего деда, его скульптуры радовали глаз французской публики, но «зов крови» в нем не проснулся. Напротив, французское происхождение нисколько не отразилось на национальных и религиозных воззрениях Евгения Александровича. Яркие воспоминания эти черты личности скульптора оставили у Александра Бенуа: «Можно считать, что Лансере, внук застрявшего во время похода 1812 года в русском плену француза и его жены, балтийской немки (баронессы Таубе), был таким же полноправным гражданином «Немецкой слободы», какими были мы, Бенуа, однако существенной разницей между нами и им был его пламенный русский национализм. От своего французского происхождения он не отказывался и даже ценил его, однако эта кровная симпатия к Франции была ничтожной в сравнении с боготворением России. И это боготворение России, распространенное на все славянство, являлось основой закадычной дружбы его с В.С. Россоловским, в котором, как в племяннике знаменитых славянофилов Аксаковых, эти чувства можно было считать вполне естественными. В вопросах религии Лансере не скрывал своего предпочтения православию, и на этой почве между ним и нашим другом дома Бианки возникали лютые споры, начинавшиеся обыкновенно с поддразнивания Женей бедного старика-фанатика и кончавшиеся прямо-таки своего рода проповедями, посредством которых оба оппонента, не щадя голоса и в состоянии крайнего раздражения старались перекричать друг друга. И эти споры не могли меня, мальчика в общем религиозного и слепо веровавшего в спасительность католической церкви, расположить к моему зятю. Я помню, как я старался бедного Бианки после таких стычек утешать изъявлением моей с ним полной солидарности…»

Прощание казака с казачкой. Конец 19 - начало 20 века.
Бронза, литье
Как уже было сказано выше, Бенуа и Лансере были в близком родстве. В 1874 году Е.А. Лансере женился на Екатерине Николаевне Бенуа, старшей сестре будущего художника. Супруга скульптора также была причастна к искусству – посещала рисовальные классы Академии художеств, сопутствовала мужу в его творческой поездке в Париж. Ее трудами в 1882 году был создан первый дамский художественный кружок. Но что самое главное, Евгений Александрович и Екатерина Николаевна были счастливы в браке, и трое их детей унаследовали любовь к искусству своих родителей. Несмотря на горячность скульптора, дети были окружены заботой и с его стороны получали любовь и теплоту.

Отношения самого Александра Бенуа, бывшего еще подростком, с зятем также преодолели период разлада. Он сам повествует об этом в своих воспоминаниях:

«В общем, я видел в Жене Лансере врага, но года за два до смерти его это мое отношение к нему стало меняться – впрочем, в связи с изменением и его отношения ко мне. Пока он во мне видел одного из многочисленных ребят, бывавших у них в доме, я был для него незначительной величиной и скорее предметом той же ненависти, которую он питал к детям вообще, за исключением своих собственных. Не раз он разражался против меня криком и бранью, и это меня, пользовавшегося со стороны всех близких особой лаской и снисходительностью, не могло не возмущать. Но во время моего гощения в имении Лансере в 1884 году (я считал, что гощу у своей сестры Кати, а вовсе не у «моего врага Жени») стала намечаться какая-то перемена в его отношении ко мне. Он по-прежнему придерживался иронического тона, и даже – в связи с моими тогдашними четырнадцатилетними романами – этот тон приобретал моментами и очень колючий, саркастический характер, однако под этой иронией и под этим сарказмом стало обнаруживаться что-то вроде «любопытства», а затем, к концу этого моего пребывания, появилась даже и известная доля «симпатичного интереса». В течение же нашего следующего сожительства в том же Нескучном в 1885 году это любопытство и этот интерес Жени ко мне обозначились в гораздо более отчетливой форме, да и с моей стороны лед начал таять, а при расставании с Женей в конце августа 1885 года я был «почти в него влюблен». Я расставался с собеседником, который «понимал меня», а ведь в том возрасте такое внимание обусловливает всякие «виды влюбленности». Незаметно для себя и у меня стал меняться мой тон с Женей. Это теперь был тон «излияний и признаний», и если даже Женя еще над чем-либо иногда подтрунивал, то в общем все же этот мой новый «тон» трогал его, человека крайне любопытного до всяких человеческих чувств».

Чумак с возом. 1870 г. Бронза, литье
Глядя сейчас на многообразие произведений Лансере (всего он создал около 400 скульптур), сложно осознать, что этот великий человек прожил всего 38 лет. Чахотка свела в могилу скульптора 23 марта (4 апреля по новому стилю) 1886 года в его имении «Нескучное» под Харьковом. Сколько он успел сделать за такой короткий срок – и сколько еще мог бы создать!

Наиболее известные работы Лансере сейчас находятся в различных музеях: «Соколиная охота» (1872) – в Художественном музее Севастополя, «Запорожец после битвы» – в Третьяковской галерее, «Донские казаки-фуражиры», «Киргизский косяк на отдыхе», «Святослав» – в Русском музее. В частных собраниях находятся «Арабская конная игра», «Иван Грозный», копии других скульптур. Так, ряд работ прославленного скульптора находится в собственности Фонда святого мученика Трифона.

Напоследок нельзя не упомянуть еще одно имя, которое некоторые исследователи напрямую связывают с творчеством Е.А. Лансере. Евгений Иванович Напс – также скульптор-самоучка, живописец и реставратор. Его авторству принадлежат многие копии и вариации работ знаменитых скульпторов, в том числе и Е.А. Лансере. Удивительное сходство в манере лепки, в характере скульптур навело исследователей и историков искусства на подозрение, что Е. Напс – это всего лишь псевдоним самого Лансере, под которым он «выпустил в свет» часть своих работ. Далеко не каждый исследователь признает достоверность такой версии, однако она вполне правдоподобна и заслуживает упоминания.

Текст Павел Грюнберг
Журнал Конный Парк
Январь 2013

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...